Blizko.by
«Вы что думаете, мы сюда от хорошей жизни идем?»
Кто и почему торгует у метро в Каменной Горке.
Власти явно устали придумывать новые методы борьбы с нелегальными торговцами на улицах Минска. Особенно бойко торговля идет вблизи станций метро и в подземных переходах. Одной из самых прославленных торгующих станций метро является конечная станция на красной ветке – «Каменная Горка». Именно с нее blizko.by решил начать знакомство с торгующей стороной жизни метро в Минске.
«Если мы не нужны своей стране – пусть так и скажут!»
Мы только выходим из метро, и тут же встречаем двух женщин, торгующих очками по 10 рублей. Женщины приветливо улыбаются и то и дело привлекают внимание идущих по переходу людей, но как только они видят в наших руках диктофон и камеру – испуганно отворачиваются.
«У нас есть документы! И паспорта!» – строго отвечает нам одна из женщин.
У нас уходит еще какое-то время на объяснения женщинам, что мы ни в коем случае не предъявляем никаких претензий к их действиям и фотографировать их не будем. И только после этого женщины, облегченно выдохнув, решаются на разговор с нами.
Женщина постарше решается начать свой рассказ первой: «Нам-то скрывать нечего, но проблем не хочется. Мы лица цыганской национальности, а в Беларуси это уже как приговор. Мы родились тут, у нас есть семьи, дети. Все как у всех. А у людей, как только они нас видят, сразу срабатывает стереотип».
– Куда ни обращайся – работы нет! Звонишь по телефону – есть вакансии. Приходишь, а у меня на лбу уже как штамп стоит – вот, я цыганка. И все, ничего нет. И ходишь так постоянно. Кушать же всем хочется. По сути, нас так и вынуждают тут работать, – объясняет она.
Тем временем, присмотревшись к нам и выяснив от соседок, что мы не просто покупатели, две бабушки, расталкивая и поднимая панику в переходе, громко возмущаясь вниманию к их персоне, убегают как две молоденькие подружки по ступенькам перехода.
«Через минут 10 опять вернутся. Они со своими скатертями и пакетами каждый день тут. Вы к «Материку» идите, там торгашей всегда много», – уверяет нас продавщица лотерейных билетов «Ваше лото».
«Через минут 10 опять вернутся. Они со своими скатертями и пакетами каждый день тут. Вы к «Материку» идите, там торгашей всегда много», – уверяет нас продавщица лотерейных билетов «Ваше лото».
Обойдя весь подземный переход и больше никого не встретив, решаем последовать этому совету и пойти на выход из метро к магазину стройматериалов «Материк».
И уже возле самих дверей на выходе у нас начинают разбегаться глаза от количества товаров вокруг. Вот мужчина, абсолютно не понимающий по-русски, торгует вениками, повторяя одну фразу – «пять рублей».
«Вы его не трогайте. Он на самом деле плохо понимает и ничего не скажет» – окликает нас мужчина по другую сторону лестницы.
«Может, вы тогда с нами поговорите?» – уточняем мы.
Но мужчина лишь осматривает нас с ног до головы, машет головой в сторону фотоаппарата – «небось, еще и диктофон где-нибудь. А даже если скажете, что нет его – не поверю». На этом и расходимся. На улице от количества товаров теряешься настолько, что даже не сразу вспомнишь, куда же ты шел и зачем. Везде тебя окликают. Чуть ли не под ногами картонки с ценой, весы, поддоны с томатами.
И уже возле самих дверей на выходе у нас начинают разбегаться глаза от количества товаров вокруг. Вот мужчина, абсолютно не понимающий по-русски, торгует вениками, повторяя одну фразу – «пять рублей».
«Вы его не трогайте. Он на самом деле плохо понимает и ничего не скажет» – окликает нас мужчина по другую сторону лестницы.
«Может, вы тогда с нами поговорите?» – уточняем мы.
Но мужчина лишь осматривает нас с ног до головы, машет головой в сторону фотоаппарата – «небось, еще и диктофон где-нибудь. А даже если скажете, что нет его – не поверю». На этом и расходимся. На улице от количества товаров теряешься настолько, что даже не сразу вспомнишь, куда же ты шел и зачем. Везде тебя окликают. Чуть ли не под ногами картонки с ценой, весы, поддоны с томатами.
«Вы расскажите, как на 300 рублей жить?»
Прямо возле выхода мужчина в спецовке торгует томатами и лавровыми веточками. Все скромно. Все по 2 рубля.
«Есть и основной заработок, да только вы расскажите, как на 300 рублей жить?» – рассказывает он.
–Это я, взрослый мужчина могу еще где-то как-то крутится. А кто на пенсии. Тут же бабушки, да дедушки, вы присмотритесь.
Действительно, кроме нашего собеседника младше 50 тут только две женщины. На вопрос, свои ли томаты, мужчина, явно смутившись, отвечает – «да». Но мы видим усмешки рядом стоящих продавцов и все понимаем.
«Есть и основной заработок, да только вы расскажите, как на 300 рублей жить?» – рассказывает он.
–Это я, взрослый мужчина могу еще где-то как-то крутится. А кто на пенсии. Тут же бабушки, да дедушки, вы присмотритесь.
Действительно, кроме нашего собеседника младше 50 тут только две женщины. На вопрос, свои ли томаты, мужчина, явно смутившись, отвечает – «да». Но мы видим усмешки рядом стоящих продавцов и все понимаем.
«Людей нет. Торговли нет. А аренду платить надо»
Решаем поговорить с женщиной, которая буквально утопает в красивых, правда, искусственных цветах.
«Я торгую на Ждановичах куртками. Но у нас людей нет, торговли нет, а мне надо за что-то же и аренду платить. А здесь более или менее люди ходят. Вообще, я и налог плачу и аренду и НДС», – начинает, будто бы оправдываясь, она.
– Цветы я делаю сама. Вот тут же, – показывает на магазин «Материк», – покупаю строительный гипс, польские цветы и вот делаю такие вазончики. Но они у меня дорогие. Не покупают. 28 рублей. Вчера стояла целый день и ничего не продала.
«Я торгую на Ждановичах куртками. Но у нас людей нет, торговли нет, а мне надо за что-то же и аренду платить. А здесь более или менее люди ходят. Вообще, я и налог плачу и аренду и НДС», – начинает, будто бы оправдываясь, она.
– Цветы я делаю сама. Вот тут же, – показывает на магазин «Материк», – покупаю строительный гипс, польские цветы и вот делаю такие вазончики. Но они у меня дорогие. Не покупают. 28 рублей. Вчера стояла целый день и ничего не продала.
«Пенсионеры – это отработанный материал!»
Слышим крик сзади: «Вы что думаете, мы сюда от хорошей жизни идем?». Нас уже поджидают бабушки со своими соленьями, картофелем, квашеной капустой. Они все обсудили и решили, что разговаривать с нами будут вместе.
Самой бойкой и общительной оказалась женщина, которая нас окликнула. Она сразу же начинает разговор, не дав сказать своим соседкам и пары слов:
«Как мне жить на 300 рублей? Вот, вам мужчина там правильно сказал. У меня пенсия 285 рублей. Это человек не живет! Это человек выживает! Это хоть какая-то копейка. Вот у меня пенсия 9 числа. А я сижу возле пустого холодильника и считаю, как прожить еще две недели с лишним. У детей самих денег нет. Еще смотрят, чтобы я каких 50 рублей дала.
– Я могла раньше на какое-то время баксов 200 купить и хвостик у меня еще оставался. А сейчас что? 100 долларов и хвостик. Мы с мужем считаем на таблетки, на кардиостимулятор. Ходят они гоняют тут нас (милиция – прим. ред). А я что здесь что ли криминальное что-то сделала? Я что вырастила на даче под Борисовом, тем и торгую. Вот картошечку привезла и уже за утро все продала. Бурачки за рубль отдаю. 50 лет стажа. А государству мы и не нужны! Пенсионеры – это отработанный материал!»
Самой бойкой и общительной оказалась женщина, которая нас окликнула. Она сразу же начинает разговор, не дав сказать своим соседкам и пары слов:
«Как мне жить на 300 рублей? Вот, вам мужчина там правильно сказал. У меня пенсия 285 рублей. Это человек не живет! Это человек выживает! Это хоть какая-то копейка. Вот у меня пенсия 9 числа. А я сижу возле пустого холодильника и считаю, как прожить еще две недели с лишним. У детей самих денег нет. Еще смотрят, чтобы я каких 50 рублей дала.
– Я могла раньше на какое-то время баксов 200 купить и хвостик у меня еще оставался. А сейчас что? 100 долларов и хвостик. Мы с мужем считаем на таблетки, на кардиостимулятор. Ходят они гоняют тут нас (милиция – прим. ред). А я что здесь что ли криминальное что-то сделала? Я что вырастила на даче под Борисовом, тем и торгую. Вот картошечку привезла и уже за утро все продала. Бурачки за рубль отдаю. 50 лет стажа. А государству мы и не нужны! Пенсионеры – это отработанный материал!»
Про официальное оформление и место на рынке, который тут не так далеко, бабушки и слышать не хотят:
– Там одни проверки. Да и я лучше тут выйду, постою померзну и пойду домой, чем там стоять торговать. Да и там не пройдешь. Людей…
Тут к разговору присоединяется мужчина лет шестидесяти пяти. Он торгует медом:
– Вы не представляете, сколько проверок надо пройти, экспертиз, чтобы торговать на рынке. Да и там надо большое количество товара. 18 рублей за прилавок. А тут вышел, постоял и уже 15 рублей есть. Мы же свое все продаем. Не то что в этой вашей «обдираловке», – показывает на KFC.
– Там одни проверки. Да и я лучше тут выйду, постою померзну и пойду домой, чем там стоять торговать. Да и там не пройдешь. Людей…
Тут к разговору присоединяется мужчина лет шестидесяти пяти. Он торгует медом:
– Вы не представляете, сколько проверок надо пройти, экспертиз, чтобы торговать на рынке. Да и там надо большое количество товара. 18 рублей за прилавок. А тут вышел, постоял и уже 15 рублей есть. Мы же свое все продаем. Не то что в этой вашей «обдираловке», – показывает на KFC.
«Дети уехали и сказали жить, как хочешь»
Замечаем возле остановки разложенные на асфальте книги и детскую одежду. Оказывается, у бабушки нет никого, кто мог бы ей помочь:
«Дети уехали и сказали жить, как хочешь. Вещи привозят старые, им уже не нужные и все. А мне что делать? Выхожу и продаю. Вы зайдите в магазин, – показывает на OZ.by, – вот, сколько там книга стоит? А я за 2 рубля отдам. А ботиночки детские, может, пригодятся кому. Это не за 60 рублей на Ждановичах, я и за 5 отдам. Мне же это тоже не в радость. Да только кушать за что-то надо».
«Дети уехали и сказали жить, как хочешь. Вещи привозят старые, им уже не нужные и все. А мне что делать? Выхожу и продаю. Вы зайдите в магазин, – показывает на OZ.by, – вот, сколько там книга стоит? А я за 2 рубля отдам. А ботиночки детские, может, пригодятся кому. Это не за 60 рублей на Ждановичах, я и за 5 отдам. Мне же это тоже не в радость. Да только кушать за что-то надо».
Тут, к нашему удивлению, проходящая мимо женщина вступается за бабушку: «Вы лучше отчитывайте и разбирайтесь с теми, кто помидорами вон там торгует. Тут же бабушки всем своим. Стараются. У нас сейчас в стране сложно. Им итак совсем тяжело. А вот с помидорами кто, явно стащили! А вот женщине нужна помощь, нужны средства. Кто же по доброй воле на пенсии будет мерзнуть, да торговать на улице одеждой и книгами?»
– Их бывает много тут, таких бабушек. Не пройдешь. Особенно летом. Но если в стране сейчас тяжело, если людям надо как-то кушать, когда цены растут, я ничего против не имею, да и лишний раз стараюсь что-нибудь купить. И думаю, было бы здорово собрать какие-то подписи или что для этого надо и огородить или поставить им тут какие-то прилавки.
А тем временем вокруг нас во всю уже кипит торговля. Будто мы на самом деле находимся на рынке, который живет по своим законам.
– Их бывает много тут, таких бабушек. Не пройдешь. Особенно летом. Но если в стране сейчас тяжело, если людям надо как-то кушать, когда цены растут, я ничего против не имею, да и лишний раз стараюсь что-нибудь купить. И думаю, было бы здорово собрать какие-то подписи или что для этого надо и огородить или поставить им тут какие-то прилавки.
А тем временем вокруг нас во всю уже кипит торговля. Будто мы на самом деле находимся на рынке, который живет по своим законам.
